Том Сойер, Геккельбери Финн, Пеппи Длинный чулок, пятнадцатилетний капитан, Тимур и его команда, Капитан Сорви-голова, а теперь – Гарри Поттер – вот герои ребят этого возраста. Такой же неспокойной жизни хотелось бы и им самим.

Размеренность будней им скучна, противна, и, в некотором смысле, противопоказана, так как именно в нестандартных ситуациях и воспитывается воля, чувство ответственности за товарища, доброта и умение прощать, умение постоять за себя и сдержать данное слово и многие другие человеческие качества. Похоже, что без таких испытаний эти качества не закаляются. И ребята в соответствии с требованиями природы начинают искать приключений «на свою голову», как часто говорят взрослые. Понятно, что часто такие самостийные приключения, испытания окружающего мира на «что делать можно – а что делать нельзя» приводят к печальным последствиям.

И вот парадокс: запрещать нельзя – все равно найдут лазейку, и будет только хуже; и разрешать нельзя – есть множество разных реальных опасностей.

Выход: помогать ребятам в поиске приключений «более-менее культурным образом»: ходить с ними в походы, ездить в дальние поездки, на сборы, совершать вместе «маленькие безумства», открывать удивительные места и вещи…

Книги Крапивина, Гайдара, Франка, Баден-Пауэлла, Сетона-Томпсона и других об этом – о неизбывном желании подростков быть своим в своей компании.

Детские отряды и республики, описанные в книгах Макаренко, Корчака, Сороки-Росинского, Кассиля и есть один из вариантов организованного (и не очень) воплощения этой потребности ребят. Все они являются к тому же первой школой демократии.

Для ребят очень важно пытаться организовывать свою жизнь «своими руками», а не быть только организуемыми взрослыми, важно учиться создавать самим ситуации, где им интересно (или по крайней мере активно участвовать в этом наравне со взрослыми).

Что им интересно? Музыка и танцы, театр и компьютеры, Интернет и походы, работа в мастерских и возможность заработать первые свои деньги, и многое-многое другое. Но для того, чтобы ребята могли попробовать все это делать, им нужно помочь и, в том числе, помочь с обустройством необходимой материальной среды, создание которой им пока одним самим не по силам.

Все это также означает изменение роли учителя в учебном процессе. Учитель перестает быть основным источником информации для ребят. Он становится организатором их совместной работы; консультантом; специалистом, подготавливающим необходимую материальную среду; профессионалом в области поиска и обработки информации. Все это не слишком свойственные роли для «традиционного учителя», и освоение их также требует определенных усилий. Особенно учитывая сложившиеся стереотипы школьной работы, достаточно крепко сидящие в нас, педагогах.

Понятно, что существуют и более объективные препятствия – финансовые, территориальные, управленческие проблемы… О каждой их них можно и нужно говорить. Но сейчас не о них. Сейчас о нас – вроде бы все понимающих и знающих, но все время боящихся рискнуть – отойти от традиции и начать делать то, что мы считаем важным – необычную школу для обычных подростков.

А то, что школа будет необычной, и рисковать здесь придется – это ясно уже сейчас. Почему? Ну, потому, например, что далеко не все еще понятно в том, как делать такую школу. Нет точного ответа на множество вопросов, в частности – как совместить «подростковую жизнь» и подготовку к экзаменам (часто ведь эти задачи оказываются чуть ли не взаимоисключающими).

И обычной, тем самым, такая школа быть не может. Всякая такая школа (педагогический коллектив ее делающий) идет своим путем, у них будут очень разные «лица», необычные. Кроме того, понятно, что такие школы чаще всего будут еще и необычными, странными для государственной массовой системы образования. Они будут (в той или иной степени своей необычности) «выламываться» из стройных рядов массово-обычных школ. И форма собственности (частная, государственная) здесь не причем. Дело в необычном способе жизни всей школы.

Похоже, что если мы хотим делать школу соответствующей потребностям и особенностям подростков, то и жизнь всего коллектива (в первую очередь, педагогического коллектива) надо строить в соответствии с принципами организации жизни ребят – в частности, с теми тремя, что описаны выше.

Что это значит для нас? Видимо то, что в такой школе взрослые должны осознавать себя профессиональным сообществом и строить свою жизнь как сообщество «профи», делающих свое дело, важное для других людей, производящих реальный полезный продукт. Для этого в том числе, важно достаточно четко сформулировать свои ценности и поддерживать их всей организацией жизни коллектива… И уже около этих действующих (делающих свое дело) взрослых (вместе с ними) живут, растут, действуют ребята. В некотором смысле, такой способ жизни похож на цеховой принцип организации жизни ремесленников в средние века.

Первое заключается в том, что жизненные задачи профессионала–«ремесленника» и учителя разные, как, часто довольно резко, отличаются и способы организации жизни их сообществ. А мы хотим попробовать в школьной (учительской) ситуации прорастить «ремесленную» жизнь. (Под «ремесленным» сообществом здесь я понимаю любое сообщество людей профессионально делающих сове дело, производящих реальный продукт, например, сообщество программистов, артель ремесленников, ученое сообщество…) Дело, конечно, не в разнице названий (я – профессионал-ремесленник, а ты – просто учитель; или я – кандидат наук, значит – ученый, а ты – нет), а в разнице позиций по отношению к делу и общению с ребенком, что гораздо важнее.

Посмотрим, например, чем отличаются позиции «учителя» и «ученого» (также можно сравнить учителя с любым другим профессионалом, делающим дело, и в этом смысле, «ремесленником, мастером»). Ученый – исследует, занимается особым видом деятельности, которая, строго говоря, в официальные задачи учителя не входит. Основой деятельности учителя является «передача уже имеющихся знаний», а ученого – «поиск новых знаний».

Сообщество ученых можно описать как «сообщество людей, совместно работающих, увлеченных, живущих своим делом», а учитель, закрывая дверь в класс, работает один на один с классом, и «работа сообща» для учителей, согласитесь, не характерна.

И еще одна принципиальная «развилка» есть в позициях «учителя» и «ремесленника, мастера». Для хорошего учителя всегда во всех ситуациях в главном фокусе его жизнедеятельности находится ребенок, он, прежде всего, думает о нем. Хороший ремесленник всегда должен думать, прежде всего, о деле, продукте, необходимости сделать заказ качественно и в срок. Учитель увлечен ребенком, ремесленник – предметом своей деятельности. Очень часто, как вы понимаете, такие позиции входят в противоречие друг с другом.

И вот тут возникают вопросы: возможно ли (и нужно ли) в одной школе совместить «ремесленников» и «учителей», возможно ли (и нужно ли) совмещение этих позиций в одном человеке, всех ли детей смогут вовлечь в орбиту своей деятельности «ремесленники», хватит ли у них терпения и такта «возиться с детьми», могут ли учителя в школе без участия «сторонних ремесленников» воссоздать атмосферу «ремесленного сообщества», как в школе совместить необходимость занятием «учебой» с занятием настоящим делом (а не игрой в него)?

Дело в том, что, похоже, закон, действующий в этнокультурной сфере, когда никакое сообщество (этническое, национальное…) не сумеет воспитать среди себя себе подобных, продолжателей традиций, не отграничиваясь несколько от всех остальных, действует и в сфере педагогической. Не проведя некоторые (чаще всего условные, но достаточно четкие) ценностные границы между кругом своих и не своих, не ощутить себя собой, особым, необычным. И не получится тогда передать собственные ценности, ценности твоего сообщества другим, в частности младшим.