Почему родилось такое название «Мой Корчак»? Я глубоко убежден: чем глубже и интереснее человек, его идеи, концепция, – тем большим количеством способов его можно «прочитать», тем более индивидуален его образ у читателей (слушателей, последователей). А вот точно, правильно, однозначно можно понять только очень простую, банальную идею. Поэтому попыткой бесстрастно «упорядочить» наследие Я.Корчака мы в определенном смысле пошли бы против него самого.

Что касается меня, то я вынес из Корчака в большей степени то, что близко мне самому. Только про это я и могу сказать по-настоящему искренне. «Мой Корчак» – это целый мир, мир более сложный и противоречивый, чем мир многих других авторов-педагогов.

Как определить жанр текстов Корчака? Это не публицистика, не методика, не дневник (хотя все это есть в его работах). Я назвал бы это»педагогическим импрессионизмом» – с его отдельными «мазками» и нерезким, но ярким общим впечатлением. Нет ничего однозначного, штампованного, черно-белого. Каждый может выбрать свое видение, свои ассоциации…

Своим видением я и хочу поделиться с вами.

Я не являюсь специалистом по Корчаку, но мой интерес к нему не случаен и не ситуативен. Впервые я открыл для себя Корчака лет двадцать назад, во время учебы в Университете. Он буквально потряс меня нестандартным для педагогической мысли взглядом на ребенка. С тех пор я не раз возвращался к нему, а несколько лет назад я заново «открыл» для себя идеи Корчака.

«Мой Корчак» ищет и сомневается. Редко встретишь автора, у которого в тексте вопросительных знаков настолько больше, чем восклицательных. Почти половина предложений заканчивается вопросами – это его вопросы к самому себе и к нам, читателям. Читая Корчака, я во многом с ним соглашался, во многом хотел поспорить, во многом сомневался. Страницы его педагогических трудов – это всегда диалог. И внутренний (с собой), и внешний (с читателем).

На мой взгляд, Корчак – это настоящий гуманист в педагогике. У нас много деклараций на эту тему – ведь никто не скажет: «Я – не гуманист». Но, как правило, это «гуманизм» показной, не затрагивающий самого главного – отношения к ребенку. «Мой Корчак» относится к ребенку очень по-доброму, по-человечески. Он прежде всего верит в ребенка .. Это ключевой, исходный принцип гуманистической позиции, и он последовательно реализован Корчаком и в теории, и на практике. Корчак по-настоящему, искренне уважает ребенка, пытается его понять, он признает его свободу, его ответственный выбор, его индивидуальность (хотя нет-нет, да и проскользнет в его суждениях отклонение от этой стратегической линии на доверие – но я назвал бы это «родимыми пятнами» педагогики, «педагогизмами»).

«Мой Корчак» смотрит на ребенка глазами добрыми, понимающими, мудрыми. Этот взгляд позволяет ему увидеть ребенка иначе, чем из привычной педагогической позиции. Ребенок у Корчака добрый и сердечный, «по натуре и душевен и щедр». Он растет, меняется – это его труд, его работа. И Корчак призывает относиться бережно и с пониманием к этому нелегкому труду растущего человека. Такой взгляд позволяет увидеть ребенка сильным, способным решать проблемы.

Уважение к ребенку для Корчака не является декларацией и естественно вытекает из веры в него. Пренебрежение к ребенку со стороны взрослых, насилие, диктаторство связаны с их неверием в ребенка, в его способность самостоятельно делать свой выбор. Корчак писал, что мы относимся к ребенку, как к маленькому, неумелому, непонимающему, слабому. Следуя этой логике, получается, что ребенок во всех отношениях слабее, «хуже» взрослого. Но «мой Корчак» приводит примеры того, что во многих случаях ребенок не только не слабее, не хуже взрослого, а иногда и превосходит его. Ведь взрослея, мы утрачиваем очень многое…

У ребенка есть способность не только расти, но и сопротивляться неблагоприятным условиям. У него большой потенциал – ведь он может выстоять перед целой армией взрослых, пытающихся к тому же сломить этот потенциал. Сколько раз маленький человек оказывался один против этого сложного и такого порой несправедливого «взрослого мира» – и таки  выстоял ! Есть во что верить, на что опереться – ребенок может выстоять!

«Мой Корчак» по-настоящему глубоко чувствует экзистенциальные проблемы ребенка – чего так не хватает традиционной педагогике. Корчак пишет о глубинном одиночестве. ребенка не как о недостатке, а как о реальности жизни, о ее важной стороне. Он говорит о творческом одиночестве, которое мы можем нарушить » педагогической экспансией», утверждающей, что одиночество плохо всегда, что требуется немедленная социализация, коллектив…

С болью говорит Корчак о  непонятости ребенка: «Никому не понятно твое слово, малыш.» Да, сложным и до конца непостижимым внутренним миром обладает не только взрослый, но и ребенок – и это важно признавать и уважать.

«Мой Корчак» признает за ребенком право и возможность нести  ответственность за свою жизнь, осуществлять свободный выбор. Проблема свободы  – это тот оселок, на котором проверяются «на гуманизм» все философские, педагогические, психологические концепции. Мне очень нравится у Корчака метафора потенциальной свободы – образ «открытого окна». Ребенок перед открытым окном… Иногда приходится закрыть все двери в комнате, но важно оставить открытым хотя бы одно окно. Конечно, какое-то ограничение свободы реально всегда существует, т.к. абсолютной свободы не бывает – но должно остаться открытым окно в будущее.

Корчак говорит, что ограничить свободу можно – но только  правом … И он разрабатывает концепцию прав ребенка, которая, на мой взгляд, должна стать фундаментом гуманистически ориентированной педагогики.

Очень непростым является вопрос о наказании. Мне очень близок «мой Корчак» тем, что он говорит о преступном наказании – о «наказании как преступлении», как о попытке переступить границы свободы. По Корчаку, чем свободнее ребенок, тем он сильнее. И тем меньше необходимости ограничивать его свободу, наказывать его. А недостатки ребенка, его слабости – чаще всего следствия нашего педагогического диктата. Проблемы у ребенка зачастую возникают именно тогда, когда мы мешаем ему быть самим собой, когда он не может опереться на свои силы и возможности (это во многом совпадает с выводами современных психологов, представляющих гуманистическое направление).

Моя позиция: все разговоры о нереальности такой свободы ребенка (а они в разной форме проявляются в любой аудитории) сродни оправданиям наших руководителей производства в отношении экологических проблем. Как в экологии нужна экспертиза, так и в проблемах воспитания личности необходима «гуманистическая (гуманитарная) экспертиза».

Нужна система критериев оценки личностного роста – как мы влияем на личность, на душу ребенка, когда учим его, воспитываем и т.п. Возможно, есть учителя, которым надо платить только за то, чтобы они вообще не подходили к детям, – такой дорогой «личностной ценой» они добиваются умений, знаний, послушания…

Корчак, естественно, впрямую не говорил об экспертизе, но вся его концепция очень близка этой идее.

Я перехожу к вопросу очень непростому, даже болезненному – о сути и предназначении педагогики как таковой, о ее роли в развитии ребенка. В упрощенно-заостренной форме вопрос можно поставить так: почему из хороших детей вырастают не очень хорошие взрослые?! Причин, конечно, много; но я уверен – не последнее место занимает традиционная система воспитания, основанная на педагогике недоверия и неуважения к ребенку. «Ребенок сам не сможет, ребенок сам не вырастет» и т.п. – таково объяснение воспитателей, их директивный взгляд, не верящий в силы ребенка. Эти установки авторитарной педагогики внушаются и самим детям, разрушают их веру в себя, делают слабыми, неуспешными и агрессивными…

«Уши» директивности «вылезают» в педагогике через многочисленные формирующие методики, технологии, основанные на страхе взрослых, что они (дети) вырастут «не такими», неправильными…

«Мой Корчак» – это мучительная попытка прорваться к ребенку как Человеку, которому можно доверить жить своей жизнью. Корчак постоянно ставит перед всеми нами проблему: как сделать так, чтобы воспитание не превращалось в «диктатуру приказов и запретов»? Одно из возможных решений – гуманизация воспитания, осуществленная великим Старым Доктором.

Завершая свое выступление, хочу сказать: я понимаю, что «мой Корчак» – это, видимо, в значительной мере – я сам, с моими идеями, чувствами, сомнениями. Но хочется надеяться – есть в нем кое-что и от подлинного Януша Корчака…

Сергей Братченко

По материалам выступления на семинаре “Причины и сущность неуважения к детям и подросткам в наших обществах”, Институт им. Густава Штреземанна, г. Бонн, август 1996 года.